Back

InterNICHE Co-ordinator
Nick Jukes
42 South Knighton Road 
Leicester LE2 3LP 
England 

Tel/Fax +44 116 2109652

coordinator@interniche.org

Введение

Большинство преподавателей, которые разработали альтернативы и внедрили их в программы курсов обучения, первоначально делали это ради их педагогических преимуществ, как это описывается в предыдущей главе и в Части В – Исследование конкретных случаев. Позитивные (этическое, социальное и экономическое) воздействия прогрессивных методов обучения также сыграли роль в принятии решений некоторыми разработчиками курсов. Многочисленные выгоды преобразования программ обучения с учреждением гуманного образования в области наук о жизни теперь подробно исследованы. Знание этих положительных воздействий, а также проблем, создаваемых использованием животных с причинением им вреда, обоснованно говорит в пользу альтернатив. Это знание также может непосредственно воодушевлять процесс разработки программ обучения. Качество программ обучения и, следовательно, опыта обучения, даваемого студентам, зависит не только от эффективности достижения главных целей обучения, но также от положительного влияния, распространяющегося за пределы классной комнаты. 

Философия наук о жизни

Утверждение жизни

Жизнеутверждающее обязательство врача исцелять и императивное требование Primum non nocere, или «Прежде всего, не навреди», являются философской основой человеческой медицины. Поэтому, использование животных, при котором им причиняется вред, противоречит фундаментальным принципам медицины. Широко распространенное причинение вреда животным и их убийство для анатомирования и экспериментирования, как в медицинском, так и в ветеринарном образовании, учат студентов, что неуважение к жизни и разрушение целостности индивидуума являются приемлемыми практиками. Хотя в некоторых случаях врач может причинять вред с целью излечения, но это не относится к случаю обучения будущего профессионала путем причинения вреда животным.

Трудно понять  алогичность таких практик, рассматривая практические работы в рамках биологических наук.  Изучение жизни во многих отношениях стало не биологией, а некрологией. Сосредоточивая внимание на трупах умерщвленных животных, такая практика «агрессивного» вмешательства в живой организм учит, что в приближении к чему-то живому не нужна чувствительность и уважение, а вместо них нужно экспериментировать или убивать, и потом резать скальпелем.

Животному причиняется вред, когда его благополучие каким-либо образом ограничивается. (См. Приложение). Вредом является поимка, транспортировка и помещение животного в клетку, так как это лишает животное возможности проявлять его естественное поведение и быть частью его социальной структуры и экосистемы в целом. Сами эксперименты причиняют боль, вызывают страх и дистресс, а убийство – есть самый значительный вред, так как при этом отрицается право животного на саму жизнь. 

Восстановление связи с другой жизнью и с заповедью исцеления через использование таких альтернатив, как экспериментирование на самом себе, работа с животными-пациентами, интерактивное программное обеспечение, моделирующее жизненные процессы, принесет пользу образованию в области наук о жизни и положительно воздействует на пациентов (людей и животных) и на саму жизнь. 

Критическое мышление

Сутью критического мышления является процесс постановки неумолимых вопросов и эффективное решение проблем. Критически мыслящие люди обладают долей здорового скептицизма для оценки информации и для постановки вопросов по поводу верований и практик. Такие люди подходят к интеллектуальным и практическим проблемам творчески, строят и оценивают доказательства, а также применяют знания в соответствии с ситуацией.  Эти навыки необходимы для истинно научного мышления: сам научный метод представляет собой формализацию критического мышления.

Способность мыслить критически приобретается через применение на практике самого этого процесса под руководством преподавателей. Этой способности нельзя эффективно научить в абстракции. Если при получении образования в области наук о жизни научный метод преподается эффективно, это значит, что используются навыки критического мышления. При этом типично задавать такие вопросы как: «Почему это так?» и «Откуда это известно?».  Частью этого процесса является мышление глубже поверхности явлений, устанавливающее скрытые предположения и посылки. Растущее осознание своих собственных процессов мышления и интеллектуального потенциала должно развиваться, а опора на собственный интеллект поощряться. Обучение тому как мыслить сильно отличается от обучения тому что мыслить. Преодоление интеллектуальной лени с тем, чтобы студенты активно вовлекались в настоящий процесс мышления, возможно, поначалу требует особой мотивации. Однако этот процесс расширяет возможности человека, а приобретенные навыки остаются на всю жизнь и имеют широкую сферу влияния на общество. Критическое мышление не прекращается после окончания университета и переезда из университетского городка.

Общепринятые эксперименты на животных не подразумевают критического мышления, – студенты обычно просто следуют инструкциям для получения задуманных результатов. Истинное экспериментирование с использованием научного метода часто не доступно студентам или не поощряется из-за отсутствия ответственности за процесс или этических, финансовых и временных ограничений, имеющих место в лаборатории с животными. Такие альтернативы как, например, работа в виртуальной лаборатории, позволяют студентам использовать их навыки критического мышления при рассмотрении и решении проблем, а также учат  использовать свои знания без вышеупомянутых ограничений. Студенты могут экспериментировать свободно, изучая предмет и сам научный метод в процессе. И поскольку у них имеется больше контроля над практической работой, выполнять которую они могут самостоятельно или в группах, они могут повторять эксперименты или обсуждать любые проблемы до тех пор, пока они не приобретут должного понимания и мастерства.

Использование таких имитаторов клинических сценариев как, например, программы, моделирующей действия при анестезии, или современных манекенов для обучения оказания помощи при критических состояниях, может потребовать от студентов научиться быстро мыслить и соответственно действовать, прежде чем студенты будут вовлекаться в ситуации с живыми пациентами – людьми или животными. Такие имитаторы являются более реалистичными, чем «выполненные по  рецепту» эксперименты, потому что они сосредоточены на работе с фактическими случаями и предусматривают изучение целого ряда возможных сценариев. Сама клиническая работа в качестве альтернативы также предоставляет ситуации из реальной жизни, которые развивают навыки критического мышления и решения проблем. Другие альтернативы без лабораторных животных, например, практикумы по исследовательским проектам (см. статью Скруп в этом томе), позволяют студентам использовать научный метод и оттачивать их мыслительные навыки в рамках проектов, которые смоделированы по исследовательским методологиям.

Эмоциональная чуткость и этическая грамотность

Такие культурные и практические ценности, как чувствительность, уважение, эмпатия, сострадание и любовь играют центральную роль в сохранении общества как единого целого. Они помогают возвысить поведение человека и социальные нормы над грубостью, отсутствием заботы друг о друге, социальным разделением, предрассудками и эксплуатацией. Последние являются выражением психологической неуравновешенности и культурного упадка, которые негативно влияют и часто являются предпосылками причинения вреда другим как в человеческом обществе, так и среди животных, с которыми мы разделяем социальную и естественную окружающую среду.

Практические работы в науках о жизни, проводимые с причинением вреда, главным образом, при умерщвлении животных и при экспериментировании, являются актами насилия, если они не продиктованы необходимостью для благополучия самого животного. Однако оперирование пациента или эвтаназия страдающего и смертельно больного животного есть проявление заботы о благополучии животного. При нынешних масштабах убийств и страданий современное использование животных может рассматриваться как выражение человеческого варварства, которое сдерживает культурное развитие.

Чувствительность

Чувствительность является одной из главных потерь в такой системе обучения наукам о жизни, при которой использование животных с причинением им вреда является нормой. Вместо признания ценности этого положительного качества и стремления его развивать, многие преподаватели опошляют его, стараются отмежеваться от него и сознательно или бессознательно разрушают это качество. Эксперименты на животных и анатомирование умерщвленных животных десенсибилизируют студентов путем нарушения целостности и прав животных, а также моральных ценностей самих студентов. Поэтому они имеют отрицательное влияние на такие ценности как уважение, эмпатия и сострадание к другому. 

Сохранение чувствительности важно, потому что это то качество, благодаря которому мы можем получать и отвечать на сигналы от других и от окружающей нас среды.  Это качество необходимо для понимания других, для знания наших границ и, отсюда, для способности уважать целостность и права других. Это качество также необходимо для положительного изучения межличностных и межвидовых взаимодействий, а также для испытания новых или отрицания устаревших границ этих взаимодействий этически приемлемым способом.

Десенсибилизация – это процесс, который развивается по мере того, как причинение вреда животным становится все более привычным зрелищем и практикой для студентов (и для преподавателей). Для многих этот процесс достигает той стадии, когда потеря чувствительности больше не осознается, и ее отсутствие кажется нормальным явлением. Однако, эта потеря является эмоциональной ущербностью, имеющей существенный негативный эффект на характер межличностных и межвидовых отношений, а также на психологическое «здоровье» этих отношений.

Иногда от возражений против причинения вреда животным отмахиваются как от проявлений «брезгливости». Употребление этого уничижительного термина подразумевает, что студенты не способны выносить суровую реальность наук о жизни – использование скальпеля, вида крови и т.д. Эти студенты «чрезмерно чувствительны», «не объективны», «слишком женственны», «не могут быть мужчинами». Однако случаи сознательного протеста в системе высшего образования наиболее часто основаны на несогласии с убийством и причинением вреда животным по этическим соображениям, а также на требовании получить лучший опыт обучения по сравнению с опытом, который может дать использование животных с причинением им вреда. Многие студенты-ветеринары возражают против вреда для животных и, тем не менее, они выбрали профессию, при которой они будут сталкиваться со страданием животных, включая лечение ран и оперирование, если потребуется. Те, кто возражают, также готовы «на грязную работу», пытаясь решать этические проблемы, а не избегать их.

Все студенты, особенно в раннем юношеском возрасте и позднее, открывают для себя мир морали и начинают понимать концепции свободы, границ и личной ответственности. Некоторые новые и сложные переживания могут приводить к отчуждению или вызывать антипатию у студентов до тех пор, пока эти переживания полностью не поняты. Таким образом, так называемая «брезгливость» есть одно из проявлений личного и морального развития и должна приветствоваться, как часть ценного рефлективного переживания и развития чувства собственной идентичности. Однако некоторые студенты, являясь свидетелями или участниками использования животных с причинением им вреда,  переживают травму, угрожающую их эмоциональной и моральной целостности. Психологический «уход в себя», полное разотождествление и отстранение являются типичными способами справиться с этой травмой. Продолжение систематической практики использования животных и причинения им вреда, широко распространенное отрицание существования этической проблемы такого использования, отсутствие поддержки при переживании психологической травмы приводят к таким эффектам, как неприятные воспоминания и чувство вины, которые могут длиться годами (См. статью Макарчука в этом томе).

Десенсибилизация часто защищается как «необходимое зло», которое помогает студентам научиться справляться с эмоционально трудными ситуациями, что полезно для их образования и для их будущей профессии. Как могут студенты-ветеринары научиться выполнять их первый хирургический разрез на животном, проводить эвтаназию неизлечимо больного пациента или даже мыслить объективно, если они не могут отстраниться от чувств и стать безразличными к страданию?

Ответом на это является следующее: отстаивая свою чувствительность, изучая эмоциональные реакции на реальные и гипотетические ситуации, поддерживая этическую дискуссию, студенты могут обрести психологические навыки и силу, достаточные, чтобы эффективно справляться с большинством ситуаций. Тот факт, что студенты остаются чуткими к страданию, помогает им  сохранять настроенность на положительные сценарии и решения в кризисных ситуациях. А, следовательно, потеря чувствительности может ограничивать их способность адекватно действовать и эффективно судить о ситуации – например, о необходимости облегчить страдание. Эта эмоциональная чуткость, или способность понимания, не отрицает проблемы, а позволяет студенту или профессионалу проходить через весь процесс сложных чувств, связанных с их работой. Врач, который не смог спасти жизнь пациента, будет лично страдать, если он не сможет эффективно разрешить эту проблему, а опрощение чувств при этом может негативным образом сказаться на его будущей работе как профессионала. Медик военно-десантных войск, сбрасываемый на парашюте в труднодоступные места при катастрофе, должен мыслить и действовать быстро и иметь чуткость к мерам страдания и соответствующему оказанию помощи. Бесчувственность и невнимательность не только не желательны, но и не приемлемы. 

Поощрение десенсибилизации, отрицание роли чувств, действия в ситуациях без особых раздумий и без оглядки, возможно, были популярны десятки и сотни лет назад, но эти техники себя не оправдали. Более того, дуалистический раскол между «сердцем» и разумом является социальным порождением. Не эмоции мешают объективности, а недостаток критического мышления и видения картины в целом. Отрицание эмоций, несостоятельные измышления об эмоциональных качествах и способностях – все это может привести к недостаточности самоанализа, что также негативно влияет на объективность (в конце концов, за любым притязанием на объективность стоит некто). Чем больше в чью-либо деятельность вовлекаются чувствующие существа – животные или люди, – тем более важна чувствительность и ее развитие.  Зрелые сердца и умы, несомненно, являются необходимыми условиями для всех медицинских и ветеринарных работ, если не для всех профессий.

В неизбежных ситуациях, например, при бедствиях и катастрофах, когда полное осознание меры страдания может быть непомерным, в таких случаях, некоторое отрицание и десенсибилизация могут помочь «выжить» эмоционально. Это в свою очередь может помочь жертвам выжить физически при условии, что такая десенсибилизация не мешает восприятию опасности  и срочной необходимости действий. Однако, это – примеры самопомощи и временных решений, и последующая эмоциональная поддержка через профессиональное консультирование будет способствовать успешному прохождению через полный процесс переживания. Другим примером нетипичных ситуаций являются фобии или гиперчувствительность к определенным животным и видам деятельности, при которых целевая десенсибилизация может помочь людям. Десенсибилизация путем  вреда, причиняемого животным при их использовании, –  это совсем другое, это – навязываемый процесс, который, безусловно, не нужен для «выживания» через систему обучения наукам о жизни.

Эмпатия и сострадание

Сама по себе чувствительность не может гарантировать положительных межличностных и межвидовых взаимоотношений или способствовать «лучшей» науке. Она может быть даже использована в качестве средства усугубить вред, наносимый другому. Однако если она сочетается с уважением к другим, такая чувствительность означает эмпатию, т.е. осознание и отождествление с чувствами и жизненными переживаниями другого.  Необходимым условием эмпатии является то, что человек осознает свои собственные эмоции и отождествлен с ними. Научный рационализм, «зрелость» и жизнь в «мужском» мире отвергают эмоции и их важность, поэтому сопереживание другому часто является развивающимся процессом выздоровления эмоционального Я.

Чуткость и эмпатия по отношению к студентам будут означать, что принуждение их, пренебрежение их переживаниями и ценностями не могут продолжаться по этическим причинам. Аналогично, чуткость и эмпатия по отношению к животным потребует прекращения отрицания их целостности и способности страдать, потому что именно это отрицание приводит к обращению с ними как с неодушевленными объектами, к причинению им вреда и их убийству. Понимание этого – понимание того, что мы все способны страдать – поможет привнести сострадание. Если мы можем активно избегать причинения вреда и вместо него создавать благополучие, то именно это мы и должны делать. Мотивация для таких действий появляется из чувства совести, обостренной эмоциональной понятливостью, познанием себя и своей ответственности.  

Отрицание существования этической проблемы или своей собственной роли в причинении вреда другим свидетельствует о недостатке совести. Это может быть следствием бесчувственности, неспособности к сопереживанию и изощренных защит, которые мы строим, чтобы отгородиться от чувств, похороненных или потерянных нами. Рационализация вреда, причиняемого животным, его оправдание доктриной или использованием плоских эмоциональных и сентиментальных аргументов – типичные стратегии уклонения.

История учит нас, что в экстремальных ситуациях недостаток эмпатии может иметь катастрофические последствия. Во время второй мировой войны у  целых групп людей было отнято их человеческое достоинство: их превратили в объекты и обращались с ними как с «вредителями» в Германии, «чурбанами» в Японии и «врагами» в других странах. Уважение и эмпатия были отвергнуты, а насилие и жестокость пребывали в изобилии. Медицинское образование использовалось для поддержки расисткой и фашисткой идеологий, с экспериментированием на людях, пытками и убийствами, совершаемыми уважаемыми учеными. А недавно обнаружилось, что Гарольд Шипмен, практикующий врач из Великобритании, был серийным убийцей, который умертвил около 300 пациентов. Важно то, что его описывали, как проявляющего «клиническую отчужденность»,  «неспособного сопереживать» и признавать неотъемлемую ценность человека. Он наслаждался «упражнением господства над другими» и, казалось, не имел ни совести, ни сострадания.1,2

Стремление к «клинической отчужденности» все еще рассматривается многими как положительная вещь. Представления, что животные – всего лишь объекты, разовые инструменты, лишенные какой-либо неотъемлемой ценности, типичны. Действительно, многие люди пытаются обособить их этику от их жизни, но ничто не существует изолировано; недостаток уважения и эмпатии в лаборатории не заканчивается за дверью этой лаборатории. Причинение вред&